В дискуссиях о дорожной безопасности те, кому выпала миссия восстанавливать подробности произошедшей аварии и устанавливать ее причины, зачастую остаются в тени. Однако роль расследования ДТП в предотвращении других, аналогичных, огромна: если вы не обладаете всей полнотой знания о случившемся, то не сможете сделать выводов о нем, тем более обратить трагедию в материал для профилактики. «ТБ» разбирает различные грани белорусского и российского опыта в этой сфере.
«ПОРАЗИЛИ ПОСЛЕДСТВИЯ ДТП»
Белорусские следователи 12 сентября отметили профессиональный праздник, к которому БЕЛТА приурочила репортаж о работе сотрудников УСК по Брестской области и специфике расследования ДТП. Разобраться во взаимодействии множества факторов, которые приводят к трагедии, – задача сложная и неординарная.
«Когда приезжаем на место ДТП, видим итог, – рассказывает следователь по особо важным делам Андрей Билевич. – Наша задача – вернуться в самое начало, разобраться, кто допустил роковую ошибку и какие были причины. На месте происшествия нужно уделить внимание всем следам, а они могут быть и рядом, и даже за сотни метров».
В общем, все начинается с осмотра. Процедура эта, по словам Андрея Билевича, не из легких и не из приятных. Следователь по особо важным делам сейчас расследует резонансное летнее ДТП, о котором «ТБ» писала, – столкновение мотоцикла Honda с мопедом Viper – и делится впечатлениями: «Поразили последствия ДТП: три жертвы, очень много было объектов, деталей, царапин. Первый раз с таким встретился, что тело девушки разорвало на четыре части». По видео с камеры мотоциклиста видно, что он не раз нарушал скоростной режим.
Тут-то и таится шанс на предотвращение трагедии посредством профилактики. Красноречивый пример такого сценария приводит Евгений Каллаур, возглавляющий отдел УСК по расследованию преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта: «31 июля в Бресте на улице Московской погибли три человека. Мотоциклист в соцсетях публиковал видео, где ездил со скоростью 230–240 км/ч. В такой ситуации была велика вероятность, что одна из поездок завершится летальным исходом. На предприятие, где работал мужчина, мы направили информационное письмо, чтобы руководители уделяли внимание профилактике, мониторили соцсети для предупреждения беды».
Человеческий фактор – штука сложная. Нередко достучаться до мотолихача, которому и камера-то необходима для фиксации наиболее хайповых моментов собственных мотопрогулок, почти нереально. Однако предупредить беду можно и иными способами, например, сделать более безопасным участок дороги, славящийся частыми авариями.
У Евгения Каллаура и его коллег из УСК по Брестской области есть и такие примеры: «В прошлом году в августе случилось ДТП с пятью погибшими на трассе М-1 в Ивацевичском районе. Единственной выжившей оказалась маленькая девочка. Исходя из нашего письма в областную Госавтоинспекцию была инициирована закупка оборудования и открыт 20-километровый участок контроля средней скорости движения. За год там не зафиксировано аварий с тяжкими последствиями».
Справка «ТБ». По данным МВД, на этом участке на протяжении 5 лет до его переоборудования было зафиксировано 24 ДТП, в которых 15 человек погибли и 30 получили травмы.
СЕНСАЦИИ, СКАНДАЛЫ, РАССЛЕДОВАНИЯ
В российской следственной практике много схожего с белорусской, однако сравнивать осмотр места происшествия или следственный эксперимент в двух странах не будем – результат очевиден. Сосредоточимся на феномене, который в Беларуси отсутствует, – на громких и при этом медийных (а то и «звездных») авариях. Становится ли опыт таких ДТП профилактическим фактором, если их обсуждают на каждом углу? Ведь виновники таких происшествий принадлежат к нескольким группам, гарантирующим продолжительный медийный резонанс.
Сперва собственно «звезды»: в 2010-е аварии с их участием были в России частыми, а для СМИ – еще и модными, но в этом десятилетии постепенно сошли на нет. «Героем» последнего по времени стал актер Михаил Ефремов, в июне 2020 года в Москве превысивший скорость, выкатившийся на встречку и столкнувшийся с автофургоном, водитель которого погиб. Ефремову дали 8 лет, на свободу он вышел весной 2025 года. Пока шли сначала следствие, затем суд, обсуждавшее их общество концентрировалось не на обстоятельствах ДТП, а на моральном осуждении актера. И даже не столько за пьяное вождение, сколько за смену показаний в суде и претензию на безнаказанность.
Профилактическое значение следующей категории громких ДТП – «мажорных» – тоже сомнительно. Как правило, их виновники делятся на две группы – дети высокопоставленных чиновников и политиков (обычно регионального уровня) и дети крупных бизнесменов. И те, и другие в глазах общества обладают своего рода презумпцией виновности: предполагается, что в первом случае родители «отмажут» виновника ДТП с помощью связей, во-втором – с помощью денег. Обстоятельства аварии как таковые оказываются мало кому интересны.
Зато неожиданно назидательными в России в последнее десятилетие становились ДТП, виновниками которых оказывались представители сообществ, склонных к агрессивному вождению, – стритрейсеры, байкеры и т.д. Автовыкрутасы вроде «игры в шашки» внутри транспортного потока сразу обнаруживают потенциальную причину аварии: превышение скорости, рискованный маневр и т.п. Например, известную стритрейсершу Мару Багдасарян в список самых упоминаемых женщин России затолкнули не пожизненное лишение прав в 2017 году, рекордные суммы неуплаченных штрафов или отец-бизнесмен, а громкое ДТП 2015 года в самом центре Москвы с тремя смертями. Так что в восприятии обществом профилактических уроков аварий наглядность и адресность важнее медийной шумихи.
Кирилл НЕЖДАНСКИЙ