Во второй половине XX века, в эпоху холодной войны и «железного занавеса», попытки бегства из социалистического лагеря приобрели массовый характер.

В желании обрести свободу тысячи людей, не имевших возможности покинуть соцлагерь цивилизованным образом, готовы были сделать это любыми другими способами, пусть даже и рискуя своими жизнями. Один из самых ярких эпизодов той многолетней эпохи беглецов – угон чехословацкого пассажирского поезда осенью 1951 года.

БЕГУЩИЕ ВМЕСТЕ

11 сентября из Праги в Хеб, небольшой город на западе Чехии, в 09.55 отправился экспресс № 63. На конечную станцию он прибыл в 14.12. Там из его состава выделили три пассажирских вагона, к ним прицепили один служебный, и этот поезд с тем же локомотивом – паровозом серии 365.0, прозванном в Чехословакии Pětašedesátka (шестьдесятпятка) – отправился до станции Аш как пригородный № 3717.

Вел поезд машинист Ярослав Конвалинка. Незадолго до отправления к нему присоединился его знакомый, дежурный по станции Карел Трукса. Оба они давно работали на вокзале Хеба, и их коллеги даже не догадывались, что мужчины принимали активное участие в Третьем сопротивлении – так чешские историки называют антикоммунистическое движение, действовавшее с момента коммунистического переворота в феврале 1948 года до Бархатной революции в ноябре 1989-го.

Позже, в своей автобиографической книге, выпущенной в США, Карел Трукса вспоминал, что «видя все зверства коммунистического режима», они не могли оставаться равнодушными и вместе с Конвалинкой решили, что будут помогать людям бежать за границу.

Трукса и Конвалинка вступили в подпольную организацию и выполняли все ее задания. Однажды их вызвал к себе руководитель группы и сообщил плохие новости: на них и еще одного подпольщика Ярослава Швеца, врача-стоматолога из города Аш, у спецслужб готовы ордера на арест. Друзьям не оставалось ничего иного, как самим бежать за границу, и для этого они решили угнать пассажирский поезд.

Ранним утром 11 сентября Карел Трукса съездил в Аш, чтобы узнать, когда именно должны переводиться стрелки для пропуска составов через границу. Дело в том, что из пограничного Аша рельсы вели не в ФРГ, а в тупик. Но изредка, во время прохода товарных и некоторых пассажирских поездов, железнодорожники на полчаса переводили стрелки у разъезда Мокршины, чтобы составы могли идти прямиком в Германию.

Обычно поезд № 3717 отправлялся в Аш с паровозом, который шел тендером (емкость для топлива. – «ТБ») вперед. Но в этот раз машинист Конвалинка во время переформирования состава в Хебе развернул локомотив так, что впереди оказалась котловая часть с трубой. Впоследствии это позволит беглецам развить максимальную скорость при пересечении границы Чехословакии и Западной Германии.

Кроме Конвалинки и Труксы, в поезде ехали их семьи. В 14.26, во время первой остановки на станции Франтишкови-Лазне, Конвалинка выскочил из паровоза и перекрыл кран, регулирующий поступление воздуха в тормоза. Здесь же в поезд подсела другая часть группы заговорщиков.

Последняя остановка перед границей была на станции Газлов. Там Конвалинка применил экстренное торможение и полностью выпустил воздух из тормозной системы. В Газлове к заговорщикам присоединился Ярослав Швец, приехавший из Аша на автомобиле с женой и детьми.

После отправления угонщики разогнали поезд так, чтобы его не могли остановить, и чтоб он без труда сбил заграждения на границе. Мимо Аша они проскочили на скорости 70 км/ч. В этот момент в поезде находились 112 человек, включая пассажиров и обслуживающий персонал. Заметив, что состав не остановился в Аше, некоторые из них выбежали в тамбур посмотреть, что происходит. Там у стоп-крана стоял Ярослав Швец. В руках у него был пистолет, которым он отгонял любопытных – чтобы никто не мог сорвать стоп-кран, пока поезд не окажется в Германии. «Мы сейчас пересекаем чехословацкую границу, не бойтесь, – успокаивал он пассажиров. – Кто захочет, сможет вернуться домой».

Видя приближающийся на бешеной скорости поезд, пограничники растерялись и, не понимая, что им делать, только стреляли ему вслед. В 15.04 паровоз с красной звездой на фронтоне пробил пограничный шлагбаум и остановился по ту сторону границы. Немецкий железнодорожник тоже не сразу понял, что ему делать со всем этим, поэтому позвонил на ближайшую станцию Зельб. Карел Трукса взял у него из рук трубку и попросил передать в американское посольство просьбу о политическом убежище.

HELLO, FREEDOM!

Неподалеку от Зельба находилась американская база. Вскоре оттуда приехали грузовики и увезли прибывших из Чехословакии в ее расположение. Американцы записали их данные, а затем принялись опрашивать, кто хочет остаться, а кто вернуться домой. Со всеми обходились доброжелательно, независимо от того, хотел человек остаться или нет. Каждому выдали полотенце, мыло, зубную пасту и щетку, а также сигареты.

Остаться на Западе пожелали 35 человек. Кроме организаторов побега и их семей, среди них оказались и три ученика хебской гимназии. Позже в интервью американскому журналу Time участники побега составили список того, что было самым невыносимым в их жизни при советском режиме. Они рассказали, что не могли больше терпеть преследования за убеждения, что положение трудящихся становилось все хуже, они боялись за своих детей, и за то, что с ними может стать.

В день побега официальная Прага направила в Вашингтон прошение об экстрадиции беглецов, но вместо этого пассажирам поезда № 3717 было предоставлено политическое убежище. Им выдали американские визы и 17 ноября, через два месяца после угона, они улетели из Франкфуртского аэропорта в США.

ДВА МИРА, ДВА ОРИЕНТИРА

Совсем иначе сложилась жизнь тех, кто решил вернуться. На границе их ждал старый автобус и уйма полицейских, которые сразу же стали грубо с ними обращаться. «Здравствуй, родина!» – мрачно пошутил один из пассажиров.

Вернувшихся отвезли в Аш и там до утра допрашивали в полиции. Беглецов же местная пропаганда назвала «террористами» и «марионетками США». Из-за трех учеников, оставшихся на Западе, уволили их классную руководительницу и директора гимназии в Хебе, а родители подростков вынуждены были покинуть Аш, поскольку в приграничном городе не могли жить «неблагонадежные» люди.

Пострадали также Мария и Йозеф Лишка, родственники доктора Швеца, оставшиеся в Аше: обвинив их в том, что они якобы знали о готовящемся побеге и не сообщили о нем властям, им присудили по 6,5 лет колонии.

Это была не первая и не последняя попытка чехословацких граждан вырваться из-за «железного занавеса»: за все годы коммунистического правления при попытке перехода границы погибло более 280 человек, причем последний – летом 1989-го, за несколько месяцев до Бархатной революции. Но именно массовое бегство в сентябре 1951-го, получившее название «Поезд свободы», стало в Чехии одним из ключевых символов сопротивления.

Леонард КАПЛЕНКО