Говоря об угоне гражданских воздушных судов, мы обычно вспоминаем истории, когда некие сторонние злоумышленники берут в заложники пассажиров и экипаж. Но в истории авиации бывали случаи, когда самолеты угоняли сами пилоты.
ВНЕЗАПНЫЙ ПОВОРОТ
Утром 19 декабря 1985 года из Якутска в Иркутск через Нерюнгри и Читу летел Ан-24, на борту которого находились 46 пассажиров и пять членов экипажа. Ничего странного в то утро не происходило. Разве что второй пилот Шамиль Гаджи-Оглы Алимурадов, поднявшись на борт, пошутил: «Обедать будем в Шанхае». Его словам, однако, никто не придал значения: Алимурадов был человеком своеобразным, и к его странным шуткам все давно привыкли. А зря.
На подлете к Чите штурман Жихорев отлучился из кабины. Следом за ним в салон вышел и Алимурадов. Вскоре он вернулся и сообщил, что в задней части фюзеляжа слышен какой-то посторонний шум. Бортмеханик Осипов пошел проверять, и пилоты остались одни. Алимурадов запер дверь кабины, достал самодельный нож, тайно пронесенный на борт и, приставив его к горлу командира Вячеслава Абрамяна, потребовал изменить курс: «Давай на юг!» – «Зачем тебе на юг? Там же Китай!» – «Выполняй без разговоров, я не шучу!»
Самолет повернул в сторону китайского региона Хайлар.
«Когда террорист – пассажир в салоне, это одно. А когда он член экипажа, который сидит с тобой в кабине – совсем другое, – расскажет позже журналистам Абрамян. – Ты психологически не готов к этому, это предательство в высшей степени!» По его словам, в той ситуации он не мог оказать сопротивления угонщику – главной его задачей было обеспечение безопасности пассажиров.
Однако с помощью тревожной кнопки командир все же смог предупредить диспетчера об угоне, после чего попытался обхитрить захватчика и сесть на военном аэродроме. Но тут, как назло, диспетчер попросил сообщить курс, и Алимурадов понял, что его хотят обмануть. Тем временем члены экипажа, оставшиеся в салоне, встревожились и попытались вскрыть замок отверткой. Захватчик велел командиру вернуть курс на Китай, а штурмана и бортмеханика предупредил, чтобы те прекратили ломать дверь.
Худшим моментом для Абрамяна было пересечение госграницы: находясь над китайской территорией, не имея маршрутных карт и поддержки диспетчеров, он не мог контролировать ситуацию. Но ему удалось связаться с экипажем Ту-154, летевшего эшелоном выше, и коллеги предоставили координаты двух аэродромов в Китае. Вскоре советские пограничники заметили, как Ан‑24 пересек границу.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ВНЕ РАСПИСАНИЯ
В это время в салоне стюардесса отвлекала внимание пассажиров. Те вели себя спокойно, даже не подозревая, что летят над Китаем. Неладное почувствовали лишь двое мужчин, недавно освободившиеся из колонии. Один из них подозвал стюардессу и шепотом спросил: «Куда ты нас, красивая, везешь?» Та так же тихо ответила, что они уже за границей, а почему – непонятно: пилоты закрылись и не отвечают.
В кабине же, зная, что топлива осталось минут на десять, Абрамян принялся увещевать угонщика: «Убери нож, Шамиль, до Хайлара не дотянем, будем садиться в поле». Алимурадов понимал, что такая посадка – дело рискованное, и второй пилот должен помогать командиру. Он убрал нож и молча сел в свое кресло.
Вскоре гористая местность сменилась равнинами – надо было срочно решать, где и как приземляться. Внизу показалось рисовое поле, и Абрамян, имевший опыт работы в сельхозавиации, примерно в 14.30 сумел посадить Ан-24 на шасси. На борту никто не пострадал, а судно получило лишь мелкие повреждения.
Тем временем местные крестьяне заметили приземление самолета и доложили об этом в отделение министерства общественной безопасности города Цицикар. К 20.00 люди в штатском прибыли на поле и выставили вокруг лайнера охрану. Один из них хорошо владел русским. Он переговорил с экипажем, после чего попросил пассажиров проявить терпение и оставаться на местах.
Еще через какое-то время к самолету подъехали военные. Угонщик вышел из салона с поднятыми руками. «Мне нужно политическое убежище», – заявил он. «Мы вам его предоставим, но вы должны сотрудничать с нами», – ответили военные и увезли его в город Харбин. Лишь после этого пассажиры стали покидать салон, не понимая, где они находятся. Их появление местные жители встретили восторженно, принесли тулупы и одеяла, принялись угощать горячим чаем с пампушками.
Китайские власти сообщили об инциденте советскому послу в Пекине, и к месту происшествия выехал сотрудник посольства. Лишь через 29 часов после посадки «беженцев поневоле» доставили на автобусах в Цицикар. Там их накормили и разместили в гостинице, а на следующий день повели в ресторан, где закатили грандиозный банкет. Гостям вручили подарки: каждому выдали по меховой куртке, коробке конфет и термосу.
На следующий день их повезли в Харбин. Там, на аэродроме, уже стоял советский Ту-134 до Читы, где его ждали сотрудники КГБ. Пассажиров и членов экипажа они хотели допросить как свидетелей, но сделать это смогли лишь на следующий день: после китайского банкета свидетели были изрядно навеселе.
На допросах «беженцы» выражали восхищение китайским гостеприимством и говорили, что будут рассказывать об этом приключении своим внукам. Их отпустили быстро, а вот командира Абрамяна допрашивали несколько месяцев. При этом его сняли с работы и допустили к полетам лишь через два года.
УЛОВИМЫЙ МСТИТЕЛЬ
Китайцы в свою очередь допрашивали Алимурадова. Они выяснили, что дома у него долгие годы тянулся конфликт с начальством. В конце 1979-го, по окончании Ленинградской академии гражданской авиации (ЛАГА), он был распределен в Якутию, в 271-й летный отряд, где стал требовать, чтобы его досрочно сделали командиром экипажа.
В то время и впрямь бытовало негласное правило: окончивших командный факультет ЛАГА должны были вводить в командирский строй вне очереди. Но Алимурадова придержали из-за его скверного характера. Он бросился писать жалобы, причем с каждым разом во все более высокие инстанции, и в итоге дошел до министра гражданской авиации.
Со временем требования Алимурадова перестали ограничиваться карьерной лестницей. В начале 1982 года пилот отправил телеграмму генсеку КПСС Леониду Брежневу: «Точка невозврата пройдена, последствия неизбежны, примите меры!» Не дождавшись результата, он написал в ООН и даже пытался обратиться в посольство США.
Алимурадова направили на обследование в психбольницу, но никаких отклонений не нашли. Тем не менее его перевели с летной работы на землю. Этот приказ он оспорил. Помог высокопоставленный земляк, будущий президент Азербайджана, а тогда 1-й секретарь республиканского ЦК Гейдар Алиев, позвонивший в министерство и попросивший восстановить пилота в правах. В марте 1985-го Алимурадов вернулся в авиацию, но его требования о статусе командира так и не были удовлетворены. После этого он и решил угнать самолет – в отместку.
4 марта 1986 года Алимурадова осудили в Харбине по китайским законам на 8 лет. После суда он жил на поселении и даже преподавал русский язык в местном университете. Через три года его передали в СССР, где ему влепили еще «пятерочку» уже по советским законам. Выйдя на свободу, Алимурадов занялся бизнесом и, по некоторым данным, вступил в партию «Единая Россия».
Леонард КАПЛЕНКО