Говорят, у каждого столетия есть свой «Титаник». И это не пустые слова. Если в XX веке мир был потрясен катастрофой, случившейся апрельской ночью 1912 года в Атлантике, то умы людей XIX века будоражила трагедия, произошедшая в той же Атлантике почти за век до крушения «Титаника».
«СЕНЕГАЛ НАШ!»
30 мая 1814 года был подписан Парижский мир, отменивший наполеоновские завоевания и вернувший Францию к границам 1792 года. При этом она смогла вернуть колонию Сенегал, оккупированную Великобританией в ходе прошедших войн. Эта земля в Западной Африке была для французов источником многих ценных товаров – от золота и слоновой кости до хлопка и кофе.
Людовик XVIII, занявший трон после Реставрации Бурбонов, последовавшей за свержением Наполеона, решил направить туда новую колониальную администрацию и небольшой военный гарнизон – в общей сложности 392 человека.
В экспедиционную флотилию вошли фрегат «Медуза», корвет «Эхо», бриг «Аргус» и флейт «Луара». Командовать ею назначили капитана «Медузы» Гуго Дюруа де Шомарея – человека, лояльного новому режиму, но не имевшего достаточного морского опыта.
Утром 17 июня 1816 года экспедиция двинулась в путь. Корабли везли к берегам Сенегала нового губернатора колонии Жюльена-Дезире Шмальца с его чиновниками и так называемый африканский батальон, где было немало бывших каторжников.
Перед отплытием министр морского флота дю Бушаж предупредил Шомарея, что тот должен прибыть в Сенегал до начала сезона дождей. Тот приказал судам двигаться как можно быстрее, лишь тихоходной «Луаре» разрешив плыть в обычном темпе. «Медуза» была быстроходней остальных и вскоре вырвалась вперед. При этом капитан решил пустить ее по кратчайшему маршруту, вдоль берега, хотя там было много опасных рифов и отмелей.
По изначальным расчетам флотилия должна была пройти мыс Блан с его белой скалой, видной издалека, но команда «Медузы» скалу так и не увидала: ночью из-за неправильных повторных расчетов судно снесло к югу. Каравелла «Эхо», шедшая верным курсом, обогнала фрегат, и утром 2 июля Шомарей был удивлен ее «исчезновением».
Члены команды предостерегли капитана, что фрегат находится в районе мелководной Аргенской банки, но тот продолжал вести «Медузу» к берегу, а чтобы успокоить команду, приказал замерить глубину. Не нащупав дна, он решил, что может и дальше вести корабль этим курсом.
Однако цвет моря быстро менялся, что указывало на приближение мелководья. Глубину решили замерить еще раз, она, к ужасу матросов, оказалась всего 18 локтей (8–9 метров) вместо предполагаемых 80. Стало ясно, что фрегат вот-вот сядет на мель. Спасти его могли лишь решительные действия капитана, но тот впал в оцепенение и не предпринял ничего для спасения корабля.
КОШМАР НАЯВУ
Около полудня «Медуза» зарылась днищем в песок. Попытки поднять ее, выбросив за борт часть груза, оказались тщетными. Неожиданно подул сильный ветер, и уровень воды немного вырос. Команда решила, что не все потеряно и корабль удастся снять с мели, но Шомарей все еще был в прострации и упустил момент.
Двое суток судно беспомощно простояло на месте. Наконец Шомарей вышел из оцепенения и созвал совет, на котором решено было соорудить плот, чтобы перенести на него корабельный груз и помочь судну сняться с мели. Сооружение плота вселило в людей надежду, но вскоре опять подул сильный ветер. Он завалил «Медузу» на бок, та затрещала по швам, в ее корпусе открылась течь, и два насоса не успевали откачивать воду из трюмов. 5 июля моряки запаниковали и решили покинуть корабль.
Для эвакуации всех людей на шлюпках понадобилось бы сделать две ходки, что требовало времени. Однако ветер усиливался, судно угрожало развалиться, и капитан приказал покинуть его немедленно. Плот, построенный корабельным плотником, был спущен на воду, и на него перешли 147 человек; 17 решили остаться на фрегате, остальные расположились в шлюпках. Согласно морским законам, капитан должен покидать судно последним, но вместо этого Шомарей сел в шлюпку вместе с губернаторской свитой и офицерами.
Какое-то время шлюпки буксировали плот, но тот был слишком тяжел. К тому же надвигалась гроза, и сидящие в шлюпках начали опасаться, что во время бури пассажиры плота в панике бросятся к ним. Офицеры обрезали буксировочные канаты, оставив позади себя крохотный, захлестываемый волнами плот, управлять которым было почти невозможно.
Видя удаляющиеся шлюпки, люди на плоту взвыли от гнева и ужаса. Поначалу они надеялись, что за ними вернутся, но проходили часы, никто не возвращался. Провианта на плот было загружено мало – несколько бочек с пресной водой, несколько с вином, плюс мешок сухарей. Людей начал мучить голод. Кто-то пытался ловить рыбу, но безуспешно. Когда наступила ночь, спали стоя, по колено в воде, тесно прижавшись друг к другу. К рассвету на плоту не досчитались 20 человек, часть которых смыло волнами. Три пассажира бросились в море, чтобы покончить с собой.
Став легче, плот приподнялся над водой, в его центре образовалось сухое место, и все ринулись туда. Сильные давили слабых, тела погибших сбрасывали в море. Весь день и всю ночь шла драка за безопасное место в центре. К рассвету плот лишился еще 65 человек.
Следующей ночью опять вспыхнул бунт. К середине дня в живых осталось лишь67 человек. Израненные и обессиленные, мучимые жаждой и голодом люди впали в отчаяние. Некоторые были столь голодны, что накинулись на чьи-то останки. Позже их примеру последовали остальные. На восьмой день 15 наиболее сильных мужчин выбросили за борт ослабевших и раненых, чтобы не делиться с ними кусками мертвечины.
12 дней плот носило по морю. Ранним утром 17 июля на горизонте показался корабль, но вскоре исчез из виду. В полдень он появился снова и на этот раз подошел к плоту. То был «Аргус», который Шомарей отправил на поиски «Медузы», чтобы спасти груз золота и серебра. Команда брига подняла на борт истощенных до крайности и почти обезумевших людей (пятеро из них скончались по пути к берегу).
Через несколько недель была найдена и «Медуза». Вопреки опасениям она не затонула, но из 17 человек, оставшихся на ней, выжили только трое.
НИЧТО НЕ ЗАБЫТО
Французские власти пытались замолчать трагедию, но, к счастью, в стране существовала независимая пресса. 16 сентября 1816 года газета Journal des dеbats опубликовала рассказ выжившего хирурга «Медузы» Анри Савиньи. Публикация произвела эффект разорвавшейся бомбы. Разразившийся скандал вынудил власти созвать военный трибунал, который обвинил Шомарея в некомпетентности и оставлении судна и приговорил к трем годам тюрьмы.
История кораблекрушения оставила заметный след в искусстве. Французский художник Теодор Жерико, потрясенный произошедшим, написал картину «Плот «Медузы», ставшую одним из лучших полотен эпохи романтизма. При ее создании мастеру позировали трое выживших, а один из них, тот самый плотник, помог сделать модель плота.
Трагедия «Медузы» и сегодня продолжает волновать творцов. В 2021 вышел фильм «Чрево моря» испанского режиссера Агусти Вильяронги, рассказавший о жесткой борьбе людей за выживание.
Леонард КАПЛЕНКО
Материал подготовлен по книге французского историка и писателя Жоржа Бордонова «Гибель «Медузы»