Создание системы противодействия беспилотным угрозам на инфраструктурных объектах и предприятиях России – сложный и захватывающий сюжет, из которого Беларусь может извлечь немало уроков.
Закон об изменении законов
Президент России Владимир Путин 21 апреля подписал Федеральный закон (ФЗ) «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ», принятый Госдумой 9 апреля и одобренный Советом Федерации 16 апреля. Стандартная и потому всегда загадочная формулировка о внесении изменений, как поясняет Государственно-правовое управление (ГПУ), означает, что документ «направлен на совершенствование мер по обеспечению безопасности охраняемых объектов в целях защиты от угроз, связанных с применением беспилотных аппаратов».
Меры совершенствуются посредством изменений, вносимых в ряд других правовых актов. Например, в Законе «О частной детективной и охранной деятельности» словосочетание «применение охранником» меняем на «применение частным охранником» – и все, сотрудник ЧОП (частное охранное предприятие) может палить в небо.
Документ, по оценке ГПУ, унифицирует «положения об ответственности частных охранников, работников ведомственной охраны и подразделений транспортной безопасности за применение ими физической силы, спецсредств или огнестрельного оружия».
Напомним опыт Беларуси в разрешении той же правовой коллизии – датированный октябрем 2024 года Указ Президента № 392 «О пресечении полета (функционирования) БПА». Не скроем, отечественный путь регулирования борьбы с дронами представляется нам менее извилистым и более эффективным, нежели российский. Все прямым текстом и от первого лица: «военнослужащим (сотрудникам, работникам, должностным лицам) ВС, других войск, воинских формирований, военизированных организаций и военизированной охраны» делегируется обязанность бороться с беспилотниками посредством «физической силы, спецсредств, боевой и спецтехники», а также оружия. В перечень военизированных организаций включены прокуратура, СК, МВД, МЧС, ГТК, ОФР КГК и даже Госинспекция охраны животного и растительного мира.
Бороться всем, бороться всеми доступными средствами – это по-нашему, чувствуется управленческий стиль Александра Лукашенко. И в России теперь работники ведомственной охраны могут применять спецсредства и оружие против БПЛА не только на охраняемых объектах, но и вне таковых.
Понятно, почему россияне избрали иной путь: множество объектов различного типа и разной ведомственной подчиненности, еще больше служб, обеспечивающих их безопасность, – и ведомственная охрана, и ЧОПы, и подразделения по обеспечению транспортной безопасности (ОТБ).
У российского правового акта имеется еще одно важное отличие от белорусского, касающееся радиоэлектронной борьбы (РЭБ). В РФ аэродромные службы безопасности не раз жаловались на то, что им законодательно запрещено использовать средства РЭБ – помехи вблизи от аэродрома как-никак. Зато сейчас «органам государственной власти, организациям и лицам, на которые законодательством России возложены полномочия по пресечению нахождения беспилотных воздушных судов в воздушном пространстве, разрешается размещать и использовать в соответствующей подзоне приаэродромной территории аэропорта объекты, установки и аппараты, предназначенные для такого пресечения».
Обещанного три года ждут
Конечно, лучше бы было внести все необходимые изменения в «беспилотное» законодательство до 2022 года. Однако это оказалось невозможно по вполне объективным причинам: даже энтузиасты БПЛА не могли на тот момент оценить широты спектра их применения и направлений развития.
Сложнее с практическим противодействием дронам на охраняемых объектах. Тг «Беспилот» сравнивает ситуацию с гонкой брони и снаряда во время Второй мировой: нарастить мощность снаряда всегда проще. Предприятиям, озаботившимся антидроновой защитой, не хватает ни специалистов, ни компетенций: они «зачастую сталкиваются с проблемами еще на этапе составления техзадания, поскольку не являются специалистами и выдвигают нереальные требования».
«Если я объективно оцениваю такое техзадание, то прекрасно понимаю, что эти параметры ни при каких обстоятельствах обеспечить нельзя, – поясняет «Беспилоту» гендиректор по научно-технической деятельности ЗАО «Фирма НЕЛК» Дмитрий Буря. – Потому что они противоречат законам физики или, допустим, не соответствуют рынку». Далее Буря рисует картину, которую можно наблюдать на любой отраслевой выставке: сгребание в охапку рекламных листовок и закупка оборудования исходя из их содержания.
По оценке руководителя группы ИТСО АО «Каустик» Леонида Володина, зачастую производители средств РЭБ не хотят дорабатывать оборудование под потребности заказчика. Зачем, если портфель заказов набит с запасом на ближайшие пару лет? Или, наоборот, при нереалистичных условиях заказчика поставщики в погоне за контрактами готовы согласиться с ним, устанавливая не соответствующую задачам систему.
«Беспилот» приводит и еще один сугубо управленческий «косяк»: упование на то, что СВО скоро закончится и надобность в непонятных штуковинах, предохраняющих от БПЛА, отпадет. Инфантильные ожидания, если честно.
Рано или поздно организация антидроновой защиты все равно упирается в правовую базу. Поскольку чаще всего украинские дроны атакуют объекты ТЭК, по оценке Дмитрия Дацыкова из RuDrones, у энергетиков «нормативка» меняется оперативно, а изменения в других отраслях отстают на 1–1,5 года.
Справка «ТБ». По состоянию на апрель 2025 года 60–80% гражданских промпредприятий РФ оснащены оборудованием для защиты от БПЛА. Ожидается, что емкость рынка антидронового оборудования в 2025-м составит 30–40 млрд российских рублей.
Справедливости ради, на транспорте ситуация получше, поскольку обеспечение безопасности в силу отраслевой специфики здесь никогда не было формальным. И технологический задел налицо: например, недавно презентованный программный модуль «Телеком Радар», работающий по стандарту LTE, позволяет вычислять дроны через технологические сети связи железнодорожных магистралей, аэропортов и прочих объектов транспортной инфраструктуры. Разрабатывался чудо-модуль в системе Минтранса РФ.
Если спроецировать российский опыт корпоративного «дроноборчества» на Беларусь, то главный вывод окажется предсказуемым: в наших условиях антидроновой защитой стратегических объектов и предприятий вынуждено будет централизованно заняться государство. Потому что альтернативы этому сценарию нет.
Алексей КАРАМАЗОВ
Источник фото: тг «Беспилот»